Я и не отговариваюсь, тётушка.
Соседка, перестань срамиться!
Эй, ты, остановись!
Мама, разреши мне немного погулять.
Старик! Я слышал много раз, что ты меня от смерти спас.
О докторе Янсене из кн. «Летят мои кони...» (Васильев)
Я уже смутно помню этого сутулого худощавого человека, всю жизнь представлявшегося мне стариком. Опираясь о большой зонт, он неутомимо от зари до зари шагал по обширнейшему участку. Это был район бедноты, сюда не ездили извозчики, да у доктора Янсена на них и денег-то не было. А были неутомимые ноги, великое терпение и долг. Неоплатный долг интеллигента перед своим народом. И доктор бродил по доброй четверти губернского города Смоленска без выходных и без праздников, потому что болезни тоже не знали ни праздников, ни выходных, а доктор Янсен сражался за людские жизни. Зимой и летом, в слякоть и вьюгу, днём и ночью.
Врачебный и человеческий авторитет доктора Янсе-на был выше, чем можно себе вообразить в наше время. Он обладал редчайшим даром жить не для себя, думать не о себе, заботиться не о себе, никогда никого не обманывать и всегда говорить правду, как бы горька она ни была. Такие люди перестают быть только специалистами: людская благодарная молва приписывает им мудрость, граничащую со святостью. И доктор Янсен не избежал этого. Человек, при жизни возведенный в ранг святого, уже не волен в своей смерти, если, конечно, этот ореол святости не создан искусственным освещением. Доктор Янсен был святым города Смоленска, а потому и обреченным на особую, мученическую смерть. Нет, не он искал героическую гибель, а героическая гибель искала его.
Доктор Янсен задохнулся в канализационном колодце, спасая детей.
В те времена центр города уже имел канализацию, которая постоянно рвалась, и тогда рылись глубокие колодцы. Над колодцами устанавливался ворот с бадьей, которой откачивали просочившиеся сточные воды. Процедура была длительной, рабочие в одну смену не управлялись, все замирало до утра, и тогда бадьей и воротом завладевали мы. Нет, не в одном катании — стремительном падении, стоя на бадье, и медленном подъеме из тьмы — таилась притягательная сила этого развлечения.
Провал в преисподнюю, где нельзя дышать, где воздух перенасыщен метаном, впрямую был связан с недавним прошлым наших отцов, с их риском, их разговорами, их воспоминаниями. Наши отцы прошли не только гражданскую, но и мировую, «германскую» войну, где применялись реальные отравляющие вещества.
И мы, сдерживая дыхание, с замирающим сердцем летели в смрадные дыры, как в газовую атаку.
Обычно на бадью становился один, а двое вертели ворот. Но однажды решили прокатиться вдвоем, и веревка оборвалась. Доктор Янсен появился, когда возле колодца метались двое пацанов. Отправив их за помощью, доктор тут же спустился в колодец, нашел уже потерявших сознание мальчишек, сумел вытащить одного и, не отдохнув, полез за вторым. Спустился, понял, что еще раз ему уже не подняться, привязал мальчика к обрывку веревки и потерял сознание. Мальчики пришли в себя быстро, но доктора Янсена спасти не удалось.
Так погиб последний святой города Смоленска, ценою своей жизни оплатив жизнь двух мальчиков, и меня потрясла не только его смерть, но и его похороны. Весь Смоленск от мала до велика хоронил своего Доктора.
Я уже смутно помню этого худощавого человека, который неутомимо ходил по Смоленску в любую погоду, не зная праздников и выходных. Доктор Янсен всегда жил для людей, говорил правду, терпеливо и самозабвенно исполнял свой врачебный долг перед народом и считался чуть ли не святым. Погиб он героически, мученически, спасая детей из канализационного колодца.
В городе у нас часто прорывалась канализация, и тогда рыли большие колодцы, через которые откачивались сточные воды. Мы, мальчишки, поздними вечерами развлекались там, спускаясь в бадьях в эту преисподнюю, заполненную метаном, воображая себя бойцами, идущими в газовую атаку. Однажды верёвка оборвалась, и двое мальчишек рухнули в колодец, обречённые задохнуться там насмерть. Доктор Янсен вытащил одного, затем, не отдохнув, полез за другим, успел привязать к нему верёвку, но сам потерял сознание и не смог спастись. Ценой жизни двоих мальчиков стала жизнь доктора, на похороны которого пришёл весь Смоленск. Такие люди святы не только в жизни, но и в смерти.
Ты куда течешь, речка малая, доброту свою сохраня?
Я прошу, хоть ненадолго грусть моя, ты покинь меня.
Берег мой покажись вдали краешком, тонкой линией.
Ты, гроза, напои меня допьяна, да не до смерти.
Я земля, низко кланяюсь, в пояс кланяюсь тебе.
Мой любимый край место отчее ты— и праздник мой и броня.
Возьмемся за руки друзья, чтоб не пропасть поодиночке.
Спасибо скромный русский огонек, за то, что ты в предчувствии тревожном горишь для тех, кто в поле бездорожном от всех дорог отчаянно далек.
1)Ты куда течешь, речка малая, доброту свою сохраня?
2)Я прошу хоть ненадолго, грусть моя, ты покинь меня.
3)Берег мой, покажись вдали краешком тонкой линией.
4)Ты, гроза, напои меня допьяна, да не до смерти.
5)Я, земля, низко кланяюсь, в пояс кланяюсь тебе.
6)Мой любимый край- место отчее ты и праздник мой, и броня.
7)Возьмемся за руки, друзья, чтоб не пропасть поодиночке.
8)Спасибо скромный русский огонек, за то, что ты в предчувствии тревожном горишь для тех, кто в поле бездорожном, от всех дорог отчаянно далек.
ПОМОГИТЕ СОСТАВИТЬ ПЛАН (3-4 МИКРОТЕМЫ) И СОКРАТИТЬ ТЕКСТ МАКСИМУМ ДО 50 СЛОВ
Я возвращался с охоты и шел по аллее сада. Собака бежала впереди меня.
Вдруг она уменьшила свои шаги и начала красться, как бы зачуяв перед собою дичь.
Я глянул вдоль аллеи и увидел молодого воробья с желтизной около клюва и пухом на голове. Он упал из гнезда (ветер сильно качал березы аллеи) и сидел неподвижно, беспомощно растопырив едва прораставшие крылышки.
Моя собака медленно приближалась к нему, как вдруг, сорвавшись с близкого дерева, старый черногрудый воробей камнем упал перед самой ее мордой – и, весь взъерошенный, искаженный, с отчаянным и жалким писком прыгнул два раза в направлении зубастой раскрытой пасти.
Он кинулся спасать, он заслонил собою свое детище... Но все его маленькое тело трепетало от ужаса, голосок одичал и охрип, он замирал, он жертвовал собою!
Каким громадным чудовищем должна была ему казаться собака И все-таки он не мог усидеть на своей высокой, безопасной ветке.. Сила, сильнее его воли, сбросила его оттуда.
Мой Трезор остановился, попятился.. Видимо и он признал эту силу.
Я поспешил отозвать смущенного пса – и удалился, благоговея. Да, не смейтесь. Я благоговел перед этой маленькой героической птицей, перед любовным ее порывом.
Любовь, думал я, сильнее смерти и страха смерти. Только ею, только любовью держится и движется жизнь.
План:
1)Возвращение с охоты.
2)Воробей и моя собака.
3)Моя собака спасла птицу.
4)Любовью держится и движется жизнь.
Я возвращался с охоты и шел по аллее сада. Собака бежала впереди меня. Я глянул вдоль аллеи и увидел молодого воробья с желтизной около клюва и пухом на голове. Моя собака медленно приближалась к нему, с отчаянным и жалким писком прыгнул два раза в направлении зубастой раскрытой пасти. Мой Трезор остановился, попятился.. Видимо и он признал эту силу. Я благоговел перед этой маленькой героической птицей, перед любовным ее порывом. Любовью держится и движется жизнь.